Самая распространенная ситуация, в которую может попасть не виновный человек – это «подстава» с наркотиками. Преступление это не из простых и за него ждет не простое наказание. Человека могут лишить свободы на три года. А если дело касается крупной партии, то срок может увеличиться до десяти лет. Для того, чтобы завести подобное уголовное дело, достаточно выискать у обвиняемого наркотики. Это можно сделать на работе или в квартире. Количество найденного наркотического вещества тоже имеет значение. Чем его больше, тем больше срок грозит обвиняемому. Конечно, достаточно 0,5 гр. героина. И доказательств своей невиновности. Предоставить практически невозможно. Люди с уверенностью полагают, раз наркотики были обнаружены правоохранительными органами, значит человек занимался их употреблением или сбытом. А в глазах общественности это уже преступление. Однако, дело может обстоять совсем иначе. Человек может не иметь никакого отношения к данному веществу.
Может это Вас удивит, но провокационную ситуацию по подбрасыванию наркотических веществ создают сами подразделения, борющиеся с оборотом наркотиков, сотрудники угрозыска, дорожный патруль.
Именно эти подразделения занимаются обыском и досмотром мест происшествия. У них есть доступ к нелегальным и не учтённым наркотическим веществам. Таким образом, они могут подбросить наркотики, при этом, не заморачиваясь о том, как это осуществить. Ведь никто не вправе отказать гаишнику досмотреть багажник.
Фээсбэшники и таможенники тоже могут принять участие в провокации
Федеральная служба по наркоконтролю самая осведомленная в этом вопросе. У них есть доступ к большинству препаратов, так как по долгу службы пересекаются с наркоманами и наркоторговцами. В момент обыска, как правило, понятых нет. Именно поэтому наркотики, изъятые при обыске, могут быть использованы в махинации с провокацией. Провокационные действия со стороны сотрудников чаще всего осуществляются для отчетности о борьбе с наркоторговцами. В самой провокации используются распространенные наркотические вещества. Как говорилось ранее, если за героин можно попасть с 0,5 гр., то за гашиш ответственность наступает с 2 гр. Правительство Российской Федерации в две тысячи шестом году опубликовало перечень наркотических веществ и их криминальный размер, который влечет за собой уголовную ответственность.
Необходимо понимать! Жертва такого «наркотического развода» тоже имеет отношение к выбору подбрасываемых наркотиков. Если человек замечен в употреблении травки, то подбросят ему марихуану. Если это молодая девушка, или юноша – то это могут быть экстази.
Опытность помогает сотрудникам сделать «заброс» так не заметно, что человек не сможет понять, когда это произошло. Изворотливость, находчивость, умение владеть своими руками помогают осуществить такие действия при личном обыске.
Конечно, сотрудникам уголовного розыска не просто найти наркотические вещества для такой беззаконной операции. Однако, если у них есть необходимые связи, то произвести это гораздо проще.
Пешие патрульные редко решаются на такие подставы. Однако, если их сопровождает сотрудник оперативной группы – можно ожидать чего угодно. Вместе им на много проще запудрить мозги ничего не подозревающей жертве.
Гаишникам на много легче совершить такую операцию самим. Главное – получить доступ к автомобилю и его досмотру. Наркотические вещества патрульным и гаишникам попадают благодаря связям с ФСНК.
Важно знать! Куда подбросить наркотики – это не вопрос для сотрудника уголовного розыска. При осмотре места жительства можно подбросить наркотики в труднодоступное и редко проверяемое место. В машине это может быть бардачок или багажник. Пешие патрульные службы могут обнаружить наркотики в одежде якобы подозреваемого.
Государство ведет активную борьбу с наркоторговцами. Однако их количество с каждым годом увеличивается. Доступ к наркотикам молодежь имеет и на дискотеках, и в клубах, и в институтах, и, даже, в школе.
Около двадцати пяти процентов заключенных находятся в местах лишения свободы именно за наркотики. В среднем каждому предстоит отбывать в колонии 5 лет.
Однако основные виновники массовой наркомании находятся на свободе. Как правило виноватых в распространении следователи делают самих наркоманов. Из них выбивают нужные показания, присваивают им место в преступной группировке и закрывают на долгие годы в тюрьме. А сами распространители остаются на свободе.
Что делать если хотят незаконно посадить? Наверняка этим вопросом не раз задавались люди, привлеченные к уголовной ответственности, но не имеющие никакого отношения к преступным деяниям.
Молодая и симпатичная Ольга Савокина из города К. поздно ночью позвонила своей подруге. Она, рыдая, попыталась объяснить, что ее мужу вменяют статью по наркотикам. Девушка плакала и заверяла подругу, что никогда не замечала наркотического опьянения у супруга. Он вел активный, здоровый образ жизни. Да, он занимался бизнесом, но никаких темных махинаций не проводил. Подруга предположила, что может это конкуренты решились на такой развод. Но Ольга утверждала, что супруг находится в СИЗО и просит найти адвокатов.
Ситуация прояснилась, когда к делу подключились активные адвокаты. Ольге пришлось заплатить не малую сумму, чтобы те разобрались в ситуации. Оказалось все просто. За раскрытое преступление по делу наркоторговли одного из сотрудников органов ожидала премия и звездочка на погоны. Именно поэтому «защитник порядка» решился на такую махинацию. Видимо, уж очень хотелось съездить на море.
Дело о причастии супруга Ольги к сбыту наркотических веществ затянулось на годы. Но адвокатам удалось доказать невиновность молодого человека. Всеми возможными способами они привлекали мировые организации и суды, подавали жалобы, обращались в СМИ. И вот дело было решено в пользу не виновного человека.
В судебной практике существует ряд примеров с такими незаконными обвинениями
Не так давно в Интернете была опубликована статья о том, как у одной женщины Светланы сына на закупке поймали. Она признавалась в том, что ее тридцатилетняя детина действительно баловалась наркотиками. Мужчина подсел на них еще по молодости лет. Мать в то время уделяла много времени своей работе. Ей хотелось, чтобы у ее детей было все, как у других. Поздно приходя с работы, она готовила ужин, занималась уборкой и лишь изредка проверяла домашние задания. Когда старшему Славику исполнилось 18 его забрали в армию. Младшему Саше было 10 лет. Он был болезненным мальчиком и часто не посещал школу. Находясь дома, Саша был предоставлен самому себе. А когда из армии вернулся брат – они уже вместе курили травку. Правда друг другу об этом не говорили. Светлана все так же ничего не замечала. Но когда Славик начал выносить вещи из дома -было уже поздно. Парень плотно подсел на иглу. И не смотря на не плохое здоровье, в отличии от Саши, Славик подхватил какую-то инфекцию. Когда его, с температурой, доставили в областную больницу, врачи сообщили матери, что она в скором времени потеряет сына. Он на столько испортил свои вены, что вколоть антибиотики или жаропонижающие просто невозможно. Когда Славик пришел в чувство – он одним лишь жестом указал на единственное место, где не побывала игла с наркотой. Там слабо пульсировала вена. Но лекарство не подействовало и Славик умер в агонии. Похороны ребенка – трагедия для любой матери. Но Светлана ушла в себя, совсем забыв про Сашу. А в это время Саша находился на допросе. Его подозревали в краже телефона и нанесении тяжких телесных повреждений.
Саше дали 5 лет. По УДО он вышел через три года. Мать тратила множество денег, оббивала пороги адвокатов и, наконец, вытащила сына…Чтобы через год опять ездить в тюрьму с передачами. Сынок Саша изменился. Он превратился в озлобленного парня, который во всех бедах обвинял свою мать. Ведь это она не давала им со Славиком любви. Из-за нее Славика нет. И Саша выбежал из дома, мечтая найти дозу. Его задержали. Было "Подставное лицо" агент на закупке и при сбыте. Саша об этом не подозревал. Учитывая предыдущие «заслуги» Саши, ему светит не малый срок.
Совсем недавно моего друга задержали незаконно. Молодой человек, находясь под действием травки отправился в клуб. С кем танцевал и знакомился он не помнит. Но вот сотрудника полиции, направляющегося к нему через весь зал, он заметил сразу. Его повалили на пол и надев наручники, вывели из клуба. С собой сотрудники органов прихватили двух девиц, явно легкодоступного вида, в качестве свидетелей. И почему-то сразу начали их расспрашивать, знают ли они подозреваемого. Девушки подтвердили о своем знакомстве с моим другом. Они на перебой кричали, что этот парень предлагал им подзарядиться дозой. Мой друг все отрицал, утверждая, что не помнит этих барышень и ничего предлагать не мог, так как ничего у него и нет. Но тут, как по волшебству, сотрудники органов при обыске обнаруживают у моего друга 1 гр. Героина. А это статья. Да не одна. Ведь он, якобы, предлагал наркотики девушкам. В такой ситуации не сразу разберёшься куда жаловаться и на кого.
Однако, не стоит забывать про основные рекомендации, в случае незаконного задержания. Задержание производится сроком на двое суток. Продлить решение о задержании может только суд. После решения суда человека ограничат в свободе на два месяца — пока суд будет разбираться в виновности или не виновности человека. Важно и правильное оформление протокола, копия которого должна быть вручена обвиняемому. Если человеку пояснили о причинах задержания, должны не забыть пояснить и о правах человека. Так же, каждый имеет право уведомить своих близких в задержании. В течении трех часов все уведомления о подозреваемом должны дойти до адвоката и родственников.
Если человек уверен в своей невиновности, он после решения суда может подавать апелляции, обращаться в мировые суды, средства массовой информации, искать прецеденты по делу.
Суды должны и обязаны следить за действиями правоохранителей для того, чтобы быть уверенными, не совершают ли они противоправных действий и не выбивают ли показания из подозреваемого.
В случае противоправных действий человек всегда может подать жалобу на следователя непосредственно вышестоящему руководству, в прокуратуру или федеральный суд. Жалоба должна быть оформлена письменно. Доставить ее может представитель обвиняемого. Можно передать жалобу и через сеть, заполнив графы электронной жалобы. Если действия сотрудников направлены на вымогательство, избиение человек может обратиться за помощью. Жалоба будет рассмотрена в течении пяти дней и решение будет принято против или в пользу обвиняемого.
Важно знать! На сегодняшний день в России, как и во многих странах существует проблема наркомании. Как правило, эта проблема распространена в больших городах. Золотая молодежь из мегаполисов испробовала многое. Им хочется новых эмоций и ощущений. Именно поэтому молодые люди начинают употреблять наркотики.
В маленьких городах, с не большой инфраструктурой наркомания тоже имеет место быть. Наркотики можно найти в клубах, барах. Их предлагают в скверах и парках. Многие школьники сейчас подсаживаются на легкие и тяжелые наркотики, чтобы причислить себя к «элитному» обществу. Только дети не учитывают, что зависимость от наркомании – это пагубная привычка, разрушающая не только их организм, но и будущее.
Чем опасна наркомания? Нервные клетки зависимого человека разрушаются. Человек деградирует в глазах общества. От него отказываются друзья и близкие. В лучшем случае – человек выпутывается из этой кабалы и справляется со своими бедами. В худшем – его ожидает смерть. Это может быть смерть от передозировки, инфекции, занесенной иглой, заболеванием всего ослабевшего организма.
Нужно ли говорить, что наркомания — это страшное заболевание, от которого тяжело излечиться?
Если Вы не были замечены ни в каких подозрительных приемах наркотических препаратов, то и доказать свою невиновность и непричастность к их распространению или употреблению на много проще. Люди, которые Вас знают, с удовольствием подтвердят Вашу непричастность к такому способу жизни.
Но если Вам пришлось столкнуться с неравноправными действиями органов – не стоит отчаиваться. Из любой сложившейся ситуации всегда есть выход. Нужно только с холодной головой подойти к решению проблемы. Не стоит подписывать протокол, если, по-вашему, там указана не правдивая информация. Соглашаясь подписать, Вы обвиняете себя и убеждаете всех в своей вине.
Найдите хорошего адвоката. Он наверняка сможет помочь Вам выпутаться из этого дела
Гражданка М. из Казахстана никогда не употребляла наркотики. В этот день она превысила скорость и вынуждена была остановиться по требованию гаишника. После долгого осмотра машины, гаишник с удивленным лицом достал из бардачка пакетик с каким-то белым веществом. Это был героин, за который ее упекли в СИЗО. На протяжении 48 часов ничего не решилось. Адвокат, предоставленный органами, не давал никаких разъяснений, лил воду при беседе с девушкой. Было понятно, что он намекает на оплату качественных услуг. И если девушке нечем оплатить, то и в деле он особо разбираться не будет.
Гражданка М. уже было отчаялась, но подруга, увлекавшаяся ранее юриспруденцией, помогла ей. Они оформили жалобу, отправили ее по назначенному адресу. Девушки обратились в местную газету. Они заказали кричащую статью об «оборотнях в погонах». И их обращение было рассмотрено. Пришлось долго ждать разбирательств суда, но дело было выиграно.
Не стоит отчаиваться и складывать руки. Приведенные выше примеры доказывают. Что борьба за свои права стоит того. Каждый человек может быть оправдан, если на то имеются причины. В случае обвинения Вас в распространении наркотиков, органы должны предоставить неопровержимые доказательства Вашей вины и причастности к этому делу. Если доказательств в Вашей вине нет, вас могут отпустить за неимением доказательств.
Протокол должен быть заполнен без ошибок, с указанием ваших данных, причины Вашего задержания.
Следователь, который будет вести Ваше дело, должен будет рассказать Вам про Ваши права и предоставить возможность совершить звонок.
Случается, что правоохранители просто забывают рассказать о правах, в связи со строгим отношением к своему дело. Но в таком случае, правоохранитель должен выслушать Вашу позицию. Следствие должно просматривать все версии.
Важно, чтобы сотрудник полиции показал Вам документы, удостоверяющие его личность.
Вы имеете право переписать все данные полицейского, который Вас задержал. В этом случае не следует торопиться. Переписывайте данные правильно. Ваши документы полицейский не имеет права брать в руки. Документы должны держать Вы в развернутом виде. По закону ни один сотрудник милиции не имеет права проводить обыск. Если полицейский в чем-то усомнился, он может провести поверхностный осмотр Ваших вещей. Если без разрешения он залез к Вам в карман и «вытащил» оттуда наркотики – суд не примет этот факт за доказательство Вашей вины.
А досмотр производится только в отделении и только в присутствии понятых. Если при заполнении протокола полицейский оставил пустые графы – ставьте прочерки в них для того, чтобы потом туда ничего не вписали.
Если Вам присылают повестку, то должны быть указаны все данные следователя, адрес по которому Вам нужно прийти, причину вызова. Для того, чтобы явиться по повестке у Вас есть три дня. Сотрудник органов должен напомнить Вам, что вы вправе не свидетельствовать против себя и своих родных.
Обыск в доме уполномоченные могут производить только после решения суда. Вас должны уведомить о том, что собираются искать.
Не забывайте и о переписке в Сети. Если вы били замечены в подозрительных покупках «книг», «конфет» в интернете – следствие это вычислит за миг.
Если у вас за спиной все-таки есть грешок – Вы можете помочь следствию выйти на более опасных преступников. Сотрудничая с органами, Вы обеспечите себе лояльное отношение суда.
Учтите, если Вас поймали за дело при контрольной закупке – свидетелями могут быть сотрудники органов. В суде об этом говорить, конечно, не будут. Но зацепка для адвоката уже будет.
Если Вас задержали в плохом виде, не нужно усугублять ситуацию. Не утверждайте, что вы — законченный наркоман. Не говорите, где взяли наркотик. Это в дальнейшем может плохо для Вас сказаться. Вас обязательно найдут серьезные люди. Говорите, что дал попутчик в авто или таксист. В случае задержания важно заручится поддержкой характеристик с места работы, информацией из наркодиспансера.
На случай обыска Вы можете себя обезопасить, написав заранее заявление в милицию с явкой повинной. Мол, покупали для себя, но потом решили сдать в отделение. В случае обыска -покажите заявление, ссылаясь на банальную фразу «Не успел». Можно и сбросить наркотик, но сделать это нужно так, чтобы уже нечего было поднимать и возвращать
При обыске, на который не дал согласие суд, вы можете поднять шум, привлекая соседей информацией о том, что оборотни в погонах хотят повесить на Вас сбыт наркотиков.
Если Вы уверены, что наркотики подбросили к вам в карман и Вы понимаете, что уже не выкрутиться – сыграйте по их правилам. Заявите о добровольной сдаче. Это уже нарушит планы органов.
Помните, что пожаловаться можно даже на адвоката за недобросовестный труд.
Если вы боитесь задержания из-за беспорядков в городе и беспредела органов – обезопасьте себя. Запомните данные местного прокурора, заведите визитницу с левыми номерами журналистов местной прессы, приобретите себе свидетельство «Пресса». Оборотни в погонах боятся руководства и прессы. В случае не приятного разговора с органами не забудьте вскользь упомянуть о, якобы, знакомстве с прокурором. Предъявите свидетельство.
Если органы действуют незаконно – всегда нужно иметь возможность защитить свои права. Главное – нужно их знать. Не нужно бояться, если Вы знаете о своей невиновности. Правда всегда на Вашей стороне.
Важно! По всем вопросам о наркотических веществах, если не знаете, что делать и куда обращаться:
Звоните 8-800-777-32-63.
Или можете задать вопрос в любом сплывающем окне, для того, что бы юрист по вашему вопросу смог Вам максимально быстро ответить и проконсультировать.
Юристы по делам о наркотиках, и адвокаты, кто зарегистрирован на Российском Юридическом Портале, постараются Вам помочь с практической точки зрения в сложившемся вопросе и проконсультируют Вас по всем интересующим вопросам.
«От тюрьмы и от сумы не зарекайся» — эту пословицу, думаю, знают все. Знаю и я, но всегда относился к ней, как к красивому русскому фольклору, далёкому от реальной жизни XXI века, пока эта мудрость напрямую не коснулась меня и моей семьи.
В один из прекрасных зимних дней я вышел из дома и направился в магазин, чтобы купить гвозди для ремонта квартиры. Кто бы мог предположить, во что превратится этот обычный поход за стройматериалами… А превратился он в незабываемую трёхмесячную экскурсию по следственным изоляторам и полное переосмысление таких понятий, как справедливость, правосудие и закон.
Возле дома ко мне подошли двое полицейских и молодой человек, который после некоторых сомнений указал на меня как на лицо, совершившее преступление. После этого у меня забрали гвозди, надели наручники и повели под белы рученьки в полицейскую машину. На мой вопрос, в чём меня, собственно, обвиняют, полицейские сказали, что я подозреваюсь в совершении тяжкого преступления.
К машине подвели ещё одну потерпевшую, женщину лет пятидесяти, которая сомневалась ещё больше, но под влиянием молодого человека, к моему большому удивлению, тоже опознала во мне преступника. Что именно совершил преступник, я тогда ещё не знал, но так как твёрдо был убеждён в своей невиновности, то тщетно надеялся, что в ближайшее время ситуация разрешится, и меня наконец-то отпустят домой делать ремонт.
В полицейском участке дали почитать 162 статью Уголовного кодекса, на основании которой мне будто бы грозило до десяти лет лишения свободы, и стали настаивать на признании с целью облегчить свою участь, но в чём я должен был признаться, так и не сказали.
Наконец, в половине одиннадцатого ночи привезли ещё одну потерпевшую, молодую даму, и устроили опознание. Меня посадили рядом с двумя статистами, совершенно не похожими на меня, и выдали номер. Каково же было моё изумление, когда и эта девушка опознала во мне бандита, который якобы посреди белого дня вошёл в квартиру, где находились трое вышеописанных потерпевших (все они являются членами одной семьи), представился сотрудником полиции и, угрожая ножом с пистолетом, потребовал выдать ему деньги. Хозяева квартиры мужественно отказались платить, тогда бандит забрал у них два мобильных телефона на сумму 12 тысяч рублей и скрылся. Причём меня больше всего удивило то, что эта дама даже нисколько не колебалась, в отличие от своих предшественников по опознанию. Напротив, она сказала, что узнала бы меня из тысячи.
Теперь некоторые подробности. Тем временем в моей квартире, где находились ошарашенные жена, тёща и двое несовершеннолетних детей, был проведён обыск. Естественно, никаких телефонов, ножей и пистолетов там найдено не было. После обыска один из оперативников попросил у жены мою фотографию для проведения каких-то таинственных следственных действий. В настоящее время судьба этой фотографии неизвестна. На письменное заявление моей жены с просьбой вернуть фотографию следователь ответил, что никто из работников полиции никакой фотографии в глаза не видел. Позже я узнал, что сотрудники полиции иногда показывают фотографию потерпевшим для сверки, чтобы на опознании они всё сделали «правильно».
Честно скажу, на данный момент я не знаю, что или кто стоит за показаниями людей, меня оклеветавших. Есть несколько версий: они ошиблись, они оговаривают меня, их заставили так сказать или заплатили денег.
«Преступление» произошло в три часа дня, когда на улице нашего посёлка было множество людей, и никто, кроме потерпевших, не видел, как я заходил к ним в подъезд, и тем более в квартиру. Зато несколько человек видели меня примерно через пять минут после, когда я мирно качал колесо своей машины возле дома в одежде, отличающейся от описанной в заявлении.
Единственного свидетеля, который фактически мог подтвердить моё алиби, — моего двенадцатилетнего сына — опросили только через три месяца после моего задержания.
У меня высшее образование, я работаю на одном месте работы более 12 лет, жена тоже работает, все, что мы имеем, включая квартиру, машину, пять телефонов, четыре компьютера и другие материальные блага, мы приобрели на деньги, заработанные собственным трудом. Никаких проблем с законом у нас никогда не было.
На мой вопрос следователю, верит ли он сам, что я мог посреди белого дня пойти в соседний дом в деревне с населением две тысячи человек к людям, которых я не знаю, и совершить такое преступление, он ответил, что не верит, но раз потерпевшие говорят, значит это я.
Через день после задержания мне предъявили обвинение и на три месяца отправили в СИЗО. Государственный адвокат сказал, что доказательств вполне достаточно, чтобы получить реальный срок.
Теперь, возвращаясь к вопросу, что же нужно в нашей стране, чтобы посадить человека за решётку, дадим на него ответ. Нужно, оказывается, совсем немного: достаточно показать на кого-нибудь пальцем и сказать, что этот человек преступник. Сразу после этого вы переходите в разряд обвиняемых и не имеете права даже подать встречный иск на оговор.
Никого не интересует, что всю жизнь вы честно платили налоги. Никого не интересует ваш социальный статус, уровень дохода и семейное положение. Если потерпевшие покажут на вас как на преступника, этого вполне достаточно, чтобы испортить вам жизнь и бросить за решётку. Поверьте, это касается всех! Завтра такие горе потерпевшие могут придти и к вам, и вы в полной мере отведаете прелестей тюремной жизни.
Никакой ответственности на практике такие люди не несут, так как в любой момент всё можно списать на добросовестное заблуждение. А следствие и прокуратура в ситуации, когда на весах стоят ваши показания против показаний потерпевших, всегда стоят на стороне последних.
В настоящее время ввиду «изменившихся обстоятельств» мера пресечения в отношении меня изменена на подписку о невыезде. Не буду описывать, каких усилий стоило мне и моим друзьям добиться этого. Тем не менее, обвинение не снято. Два раза в неделю я звоню следователю и спрашиваю: «Что дальше?» Он отвечает, что будем надеяться на лучшее.
Что ж, друзья, это хороший совет для всех нас. Будем надеяться, что когда-нибудь адская машина нашего правосудия изменится в лучшую сторону, и для того чтобы посадить человека в тюрьму, недостаточно будет ткнуть в него пальцем. Сколько таких надеющихся на справедливость невиновных людей сейчас находится в местах лишения свободы, мне неизвестно. По неофициальной статистике, около 30% от числа всех осужденных.
Официально вам никто не признается, особенно после дела Голунова. Но подброс наркотиков — уже давно повседневная практика в полиции. Этим занимаются и патрули, и участковые, и опера. Ситуации бывают разные, но чаще всего подбрасывают тем, на кого уже есть показания агентов, что они торгуют. В половине случаев — ради «палок», а во второй половине — ради денег. Но такой публике часто и подбрасывать не надо: барыга, познакомившись с опером или участковым, сам им понемногу заносит, и его не трогают.
Собственно, в 90 процентах случаев подброс очень простой: граждане сообщают, что в подъезде лежат обдолбанные, туда выезжает патруль и, как правило, обнаруживает на кармане у наркоманов небольшую дозу. Если там совсем мало — добавляют муку, сахарную пудру или любой другой белый порошок. В крайнем случае — героин из ранее изъятого.
Потом подозреваемых обыскивают с понятыми — это, как правило, те самые граждане, что вызвали полицию. Когда при обыске находят наркотики, даже не надо ничего придумывать: нарики просто попались. Если задержанный, придя в себя, готов договариваться, то понятым просто сообщают, что найденных наркотиков не хватило для возбуждения уголовного дела, негодяев же якобы привлекли к административной ответственности.
При этом найти наркотики для подброса у полицейских не проблема — часто при задержании барыга успевает сбросить порошок и уходит от ответственности. Бывает и по-другому — на заведомо железных доказательствах достаточно изъять необходимый для тяжелой статьи минимум, а остальное отсыпать себе. Но товар в наличии, и когда нужно — его пускают в дело. Хранится такое добро в тайниках, которые размещают в местах общего доступа в отделе полиции. Был случай в Волгограде — за навесным потолком в отделе обнаружили 50 килограммов чистого героина. Найти хозяина этого добра не могут уже три года.
Редко, но бывает, что наркотики подбрасывают заведомо «чистому» барыге. Есть оперативная информация, что человек торгует, на него люди указывают, и не один раз, а задержать с поличным не получается. Тогда приходится включать мозги — но есть ряд условий. Во-первых, доза должна быть «железная» — не меньше полкило, чтобы можно было сказать: «столько не подкидывают». Во-вторых, барыга — человек опытный, поэтому надо все соблюсти, чтобы защита не докопалась.
Бывает, что в квартиру к барыге имеет доступ «свой человек» — тогда проблем нет: его «заряжают» [снабжают наркотиком], отправляют к барыге и указывают, куда подложить. Можно под ванну, под унитаз, в диван — вариантов много. Главное, чтобы это можно было сделать незаметно и не привлекая внимание барыги. Если получилось — в суд за санкцией, а затем — на обыск с понятыми, хоть со «своими», хоть с настоящими. Можем даже адвоката подождать, а потом заходим с собачкой — и она все находит.
Причем часто собака сначала несколько раз указывает на места, где дурь раньше лежала, и только потом — на закладку. Иногда даже не на нашу. На понятых это производит впечатление. Ну, а барыги всегда орут, что им подкинули.
Бывает, что барыга осторожничает — тогда приходится очень сложно. Осторожничает — значит, требует, чтобы опера перед обыском показали все карманы, чтобы понятых заменили в любом случае, даже если это его соседи, чтобы адвокат присутствовал. Но тут тоже есть методы: как правило, и срезы карманов, и смывы с ладоней оказываются положительными [со следами наркотиков]. Ну, а экспертиза человека на наркотики — знаете, барыги сейчас весьма редко сами употребляют, так что это ни о чем не говорит.
Что до ситуации с журналистом [Голуновым] — она очень странная: фактически следак и опера подставили всю полицию. Не умеете — не беритесь! В первые часы еще можно было предполагать, что СМИ все перепутали, но потом, когда стали публиковать сканы процессуальных документов, стало ясно: процентов на 99 перед нами дурная подстава. Ни материалов оперативно-разыскных мероприятий (ОРМ), ни записей в секретных журналах, ни нормальных показаний свидетелей. При такой обстановке [в обществе] даже железное дело развалится, а тут [в деле Голунова] все состряпано на соплях.
И ведь можно было все нормально сделать! Журналист у них [оперативников] в руках был 12 часов — в этой ситуации даже самый подготовленный, самый осторожный задержанный ошибется. И можно было сделать все чисто. А эти чудаки, видимо, понадеялись на мощное прикрытие. Ну и зря.
Пару лет назад школьные приятели пригласили меня встретиться и вместе выпить. Некоторые из них были судимы. Мне в свое время тоже пришлось отсидеть срок за мошенничество и кражу со взломом. Было любопытно посмотреть, что у ребят происходит в жизни, поэтому я не раздумывая дал добро.
Один приятель снимал в Москве квартиру, и общим советом было решено собраться днем у него. Наш кутеж прервал стук в дверь и крики «Откройте, полиция!». Хозяин среагировал настолько быстро, что не возникло сомнений — брать пришли его. Я даже не успел опомниться, как он и большинство присутствующих побежали к балкону и повыпрыгивали со второго этажа, бросились врассыпную.
Я в таких делах был не особо умудрен. Помню, в голове билась мысль: я-то сейчас ничего противозаконного не совершал, значит, полиция мне не страшна. Максимум — зайдут и настроение испортят, так что мы с еще одним парнем остались в квартире. В итоге полицейские просто сломали дверь и ворвались внутрь.
Сотрудники осмотрели квартиру и по количеству верхней одежды и посуды поняли, что застолье было явно не на двоих. Мы, разумеется, никого не сдали, а обойти дом с другой стороны и поискать сбежавших они [полицейские] не додумались. Раздосадованные, что по наводке никого задержать не удалось, полицейские потащили нас в отдел — отчитаться о проделанной работе.
Поскольку я прекрасно знал свои права, сразу начал задавать вопросы. Начальнику оперчасти такое пришлось не по нраву, и он заявил: «Раз такой умный — закрою на новый срок». На это я наивно сказал: «Да ладно вам припугивать!» А он в ответ: «Сейчас сам увидишь».
Ко мне в камеру временного содержания зашли полицейские с несколькими понятыми, которые должны были присутствовать при проведении поверхностного досмотра. Проверили один карман, другой — ничего запрещенного не нашли. Внезапно из заднего кармана джинсов извлекли сверток, завернутый в полиэтилен. Я быстро смекнул, что сотрудник спрятал его между двумя пальцами и быстро произвел необходимые манипуляции.
Мент повернулся к понятым и спросил, видели ли они, что он нашел. После их подтверждения он издевательски поинтересовался, что внутри. Терять было нечего, поэтому я дерзко заявил: «То, что вы мне подкинули».
Впрочем, по реакции понятых мне казалось, что они с полицейским на короткой ноге и натасканы помогать в таких делах. Между тем сотрудник открыл сверток с черным веществом и сообщил: есть все основания полагать, что это наркотик. В тот момент пришло осознание: я крупно влип, и мне никто не поможет.
Результаты экспертизы показали, что внутри свертка был опиумный крем. Так родилось уголовное дело о хранении, слепленное на скорую руку. Поскольку ранее я был судим, то отправился отбывать два года тюремного срока.
Когда меня избивали тюремщики, мне ради выживания пришлось объявить голодовку, и меня не покидала мысль: все эти ужасы мне приходится переживать просто по чьей-то прихоти. Продержаться помогла только твердая позиция. Я не боялся писать жалобы на администрацию и сообщать о нарушениях в вышестоящие инстанции — предыдущего опыта хватило сполна.
Я инструктор по спортивной аэробике и преподаватель физкультуры — соответственно, от наркотиков далека. У меня всегда была активная гражданская позиция, и с 2012 года я стала волонтером Gulagu.net — проекта по борьбе с пытками и коррупцией в российской тюремной системе. На протяжении трех лет я постоянно высказывала свое мнение против репрессий в тюрьмах: называла пыточные колонии «гестапо» и подписывала открытые заявления в отношении садистов. Иногда случалось делать политическим заключенным передачи через интернет-магазины и, конечно, мои данные оставались в сети.
В 2015 году проводились обыски у основателей проекта Gulagu.net Владимира Осечкина и Дмитрия Пронина, а также проверки наиболее активных волонтеров и блогеров. Их начали вызывать на допросы в ФСБ и СКР. Как правило, после этого они прекращали правозащитную деятельность. Меня это тоже не обошло стороной.
Однажды мне позвонил мужчина и представился Александром И., сотрудником управления «М» ФСБ по борьбе с коррупцией во ФСИН, МВД и Минюсте. Он предложил встретиться в кафе и поговорить о возможности совместной работы. Там Александр всячески хвалил меня и рассказывал, что наши расследования помогли арестовать многих коррумпированных сотрудников. Он плавно подводил меня к вопросам о Владимире Осечкине, говорил, что тот предал страну, и спрашивал, кто финансирует сайт Gulagu.net. Все ради того, чтобы собрать компромат.
Меня вербовали ради дачи ложных показаний — в частности, что родственники заключенных якобы дают взятки координаторам проекта Gulagu.net. Я отказалась, после чего все его дружелюбие вмиг улетучилось. Он заявил: «Мы еще встретимся. В следующий раз хорошенько подумай, что рассказать». Через пару месяцев Александр вызвал меня в ФСБ и протянул протокол допроса для подписи. Я без удивления прочла сфальсифицированные данные, но ломать жизнь человеку не собиралась. Сотрудник буквально с цепи сорвался, и я расплакалась. Тогда мне дали последний шанс.
В следующий раз меня вызвали на допрос в управление СКР по Юго-Западному округу (ЮЗАО) Москвы. Следователь Максим К. с ходу выдал: нам сообщили, что вы хотите дать показания против Осечкина. Я не успела толком ответить, как он распечатал несколько листов очередного протокола. Я опять отказалась его подписывать. Тогда Максим набрал чей-то номер и долго ругался, а потом бросил: «Можете идти. Александр передал, что вы скоро увидитесь».
Вскоре моя знакомая неожиданно предложила сходить в ночной клуб, сказав, что я приглянулась ее другу Андрею. Мы спокойно отдыхали, а когда настало время оплачивать счет, парень вытащил из бумажника 5000 рублей. Чтобы оплатить счет, немного не хватило, и тогда он предложил, чтобы я оплатила моей картой и взяла наличные. Я согласилась и положила купюры в сумочку. Минут десять спустя в клубе внезапно включили свет, вбежали люди в масках, на меня надели наручники. Дальше начался ад: оперативники МВД мне угрожали, забрали все вещи и потащили на улицу. Я была в шоковом состоянии и не понимала, что происходит, но успела рассмотреть фигуру Александра, курящего у клуба.
Меня привезли в УВД по ЮЗАО. Началась истерика, а сотрудники просто повторяли: «Сейчас все расскажешь и поедешь домой». Давать показания я отказалась, и тогда Александр сообщил, что в моей сумке нашли наркотики, которые я продавала в клубе. Доказательство — меченые деньги, которые я якобы получила от покупателя, и руки мои теперь тоже меченые. По его словам, мне грозила тюрьма и потеря ребенка.
Из камеры я выходила только на беспрерывные допросы. Пятеро оперативников таскали меня по очереди из кабинета в кабинет и спрашивали, откуда взялись какие-то таблетки. Мои руки занемели от наручников, хотелось спать и в туалет. Но опера, посмеиваясь, сказали: «Давай при нас». Постепенно разболелся живот, и я начала терять сознание. Адвокат за сутки ко мне так и не пришел.
Второй день прошел в бреду. Устав от бесконечных издевательств и страданий, я сделала «чистосердечное» признание о хранении наркотиков. Затем сотрудники поехали ко мне домой проводить обыск, но вместо этого просто попили кофе, оформили какие-то бумаги и уехали. Никто меня не арестовывал и не задерживал. Через неделю мне предъявили обвинение в сбыте наркотических веществ. После этого прошло полгода, появилось ощущение, что случившееся — просто ночной кошмар. Я даже успела забеременеть вторым ребенком.
Неожиданно меня вызвали в отдел и сообщили: все материалы готовы для передачи в суд. Я ознакомилась с ними и поняла, что нахожусь в большой опасности, ведь меня собирались посадить к людям, против которых мы вели расследования. В тюрьме под пытками придется соглашаться на любые показания. Я боялась, что меня просто убьют. Когда в суде прокурор запросил срок десять лет, я упала в обморок. Меня отправили в больницу, и беременность пришлось прервать. В отчаянии я обратилась к координаторам Gulagu.net, и один из них предложил мне улететь во Францию, запросив политическое убежище. Мне помогли покинуть страну — я буквально бежала. Пришлось адаптироваться и учиться жить заново.
Я уже много лет расследую уголовные дела в отношении полицейских, которые подбрасывают наркотики, и должен сказать, что таких историй много. По сути, в каждом городском отделе полиции выявляются такие факты. В селах я такого не знаю, а приходилось работать и в сельской местности.
Подбрасывают, как правило, по двум причинам: либо вымогают деньги, либо закрепляют недостаточные доказательства. Такого, как с журналистом Голуновым, в моей практике не было — чтобы внаглую и абсолютно невиновному. Хотя знаю, что это возможно, но делается по-другому. Собственно, история с журналистом наглядно показывает, насколько упала квалификация полиции.
Сколько бы дел в отношении полицейских я ни расследовал, все они были возбуждены на основании материалов управления собственной безопасности (УСБ). То есть сотрудникам УСБ становится известно, что какой-то мент что-то совершил, они начинают слушать его телефон и натыкаются на разговоры о подбросе наркотиков. Иногда бывает, что одновременно поступает заявление от адвоката [потерпевших], — и тогда формально считается, что возбудились мы по заявлению, хотя всегда это происходит только на основании материалов ОРМ. Лично я других случаев не помню.
Бывают заявления от обвиняемых, которые утверждают, что наркотики им подкинули. Но тут мы строго формально смотрим на заключения экспертов. И почти всегда видим: эксперты дают положительное заключение. Ну, проще говоря, в карманах обнаружены следы наркотиков разных партий, на смывах с рук есть следы наркотиков… Поэтому заявлениям обвиняемых об их невиновности чаще всего не находится подтверждения. Да и потом — за много лет уже чуйка выработалась, все равно понимаешь, виновный перед тобой или невиновный. Я, например, невиновных среди тех, кому подкидывали, ни разу не встречал.
Правда, есть другая история: придет тебе материал на дослед [доследственную проверку], и ты видишь, что заявитель — барыга, пробы ставить негде, да и сам он порой честно без протокола признается — мол, торгую [наркотиками], иначе не прожить, но в данном случае мне подкинули, а за чужое я садиться не хочу.
Правда, хороший опер и подкинет так, что ничего не докажешь. И экспертизы у него все будут отличные, и видео, и фото, и понятые натуральные. И срезы ногтевые, и срезы с карманов… И даже в организме человечка следы найдут. Не дело — сказка. Тут доследственную проверку проводишь — и понимаешь, как все чисто. К тому же умный опер не светится в телефоне, его на КТП [контроле телефонных переговоров] за жабры не возьмешь. Другой вопрос, что их, хороших, почти не осталось. А молодежь — она самоуверенная, она убеждена, что всегда договорится. И очень удивляется, когда со мной, например, договориться не получается.
В последнее время опера сами не подкидывают, а действуют через таких же барыг, которым либо сотрудничать, либо садиться — а садиться не хочется. У меня в практике была пара таких свидетелей: они по заданию опера подкидывали наркотики своим клиентам, а потом соскакивали. Ну то есть формально их задерживали, но странным образом веса изъятого не хватало для возбуждения [уголовного дела]. А потом их за жабры опера ОСБ [отдела собственной безопасности] брали — и вот тогда барыги честно все рассказывали на протокол. Два таких свидетеля у меня были — и оба умерли. Один показания дал на доследственной проверке и не дожил до уголовного дела, второй не дожил до суда. Оба скончались от гепатита.
Если говорить строго юридическими терминами, причиной подброса чаще всего считаются «ложно понятые интересы службы и желание добиться улучшения статистических показателей всего отдела с целью получения личной выгоды в виде поощрений от руководства». В обвинении всегда встречается фраза: «своими действиями подорвал авторитет органов полиции как системы органов государственной власти, призванных защищать жизнь, здоровье, законные права и свободы граждан». Но имейте в виду: я всего лишь веду предварительное расследование. Приговор выносит суд, последнее слово всегда за ним.
Даже если у меня есть сомнения, я обязан собрать доказательства. Не мне принимать решение — и по ментам в том числе.
Хотя, честно говоря, виной всему система. Прогнила она насквозь. Если раньше подкидывала только гниль, то сейчас и нормальные ребята на этом попадаются. С них «палки» каждый день требуют, а дурь — она «палка» сама по себе.
И вот еще — по журналисту Голунову. С подобным я не сталкивался, но не удивлен. Все профессионалы ушли, и с преступностью бороться некому. А те, что есть, они только и способны, что дурь подбросить. Причем не просто так, а за бабло.
